Неточные совпадения
Варвара
сидела на борту, заинтересованно разглядывая казака, рулевой добродушно улыбался, вертя колесом; он уже поставил баркас носом на мель и заботился, чтоб течение не сорвало его;
в машине ругались два голоса, стучали молотки, шипел и фыркал пар. На взморье, гладко отшлифованном солнцем и тишиною, точно нарисованные, стояли баржи, сновали, как жуки, мелкие суда, мухами по стеклу ползали лодки.
Сидели они у двери
в комнату, где гудела и барабанила музыкальная
машина.
По чугунной лестнице, содрогавшейся от работы типографских
машин в нижнем этаже, Самгин вошел
в большую комнату; среди ее, за длинным столом, покрытым клеенкой, закапанной чернилами,
сидел Иван Дронов и, посвистывая, списывал что-то из записной книжки на узкую полосу бумаги.
Ну, а я этой порой, по матушкину благословению, у Сережки Протушина двадцать рублей достал, да во Псков по
машине и отправился, да приехал-то
в лихорадке; меня там святцами зачитывать старухи принялись, а я пьян
сижу, да пошел потом по кабакам на последние, да
в бесчувствии всю ночь на улице и провалялся, ан к утру горячка, а тем временем за ночь еще собаки обгрызли.
— Да, дома. Надену халат и
сижу. Трубку покурю, на гитаре поиграю. А скучно сделается,
в трактир пойду. Встречу приятелей, поговорим, закусим,
машину послушаем… И не увидим, как вечер пройдет.
— А Кузьмич-то на што? — проговорила она, раскинув своим бабьим умом. — Ужо я ему поговорю… Он
в меховом корпусе сейчас ходит, вот бы
в самый раз туды Тараска определить.
Сидел бы парнишка
в тепле и одёжи никакой не нужно, и вся работа с масленкой около
машины походить да паклей ржавчину обтереть… Говорю:
в самый раз.
На фабрике работа шла своим чередом. Попрежнему дымились трубы, попрежнему доменная печь выкидывала по ночам огненные снопы и тучи искр, по-прежнему на плотине
в караулке
сидел старый коморник Слепень и отдавал часы. Впрочем, он теперь не звонил
в свой колокол на поденщину или с поденщины, а за него четыре раза
в день гудел свисток паровой
машины.
Да не обижайтесь вы, вот человек! Ну, ходите. Вы ходите, а он
в машине ездит. Вы
в одной комнате
сидите, пардон-пардон, — может быть, выражение «
сидите» неприлично
в высшем обществе, — так восседаете, а Гусь
в семи! Вы
в месяц наколотите, пардон-пардон, наиграете на вашем фортепиано десять червяков, а Гусь две сотни. Кто играет-вы, а Гусь танцует!
Вышел я — себя не помню. Пошел наверх
в зал, прямо сказать — водки выпить. Вхожу — народу еще немного, а
машина что-то такое грустное играет… Вижу, за столиком
сидит Губонин, младший брат. Завтракают… А у Петра Ионыча я когда-то работал, на дому проверял бухгалтерию, и вся семья меня знала, чаем поили, обедом кормили, когда я долго засижусь. Я поклонился.
Манило доказать угрюмо смотревшим старикам, что прекрасно один рабочий может справиться и с двумя
машинами, если не
сидеть часами
в курилке.
Кто читал, кто так
сидел и смотрел вдаль, а кто просто забился
в каюту и под ритм
машины уснул как убитый.
На Рублихе пока сделана была передышка. Работала одна паровая
машина, да неотступно оставался на своем месте Родион Потапыч. Он, добившись цели, вдруг сделался грустным и задумчивым, точно что потерял. С ним теперь часто дежурил Матюшка, повадившийся на шахту неизвестно зачем. Раз они
сидели вдвоем
в конторке и молчали. Матюшка совершенно неожиданно рухнул своим громадным телом
в ноги старику, так что тот даже отскочил.
— Оно, конечно, привычка, а все-таки… При машине-то
в тепле
сидел, а тут на холоду да на погоде.
Ляхов
сидел у верстака, лицом к окну, и, наклонившись, резал на подушечке золото. Среди ходивших людей, среди двигавшихся
машин и дрожащих передаточных ремней Андрей Иванович видел только наклоненную вихрастую голову Ляхова и его мускулистый затылок над синею блузою. Сжимая
в руке палку, он подбежал к Ляхову.
—
Сидеть в душной комнате, — проговорил я, — переписывать, соперничать с пишущею
машиной для человека моих лет стыдно и оскорбительно. Может ли тут быть речь о святом огне!
Вот сейчас будут они
сидеть в трактире,
в общей зале, слушать «
машину», есть расстегаи на миру: смотри, кто хочет.
Лето выдалось сырое и холодное, деревья были мокрые, все
в саду глядело неприветливо, уныло, хотелось
в самом деле работать.
В комнатах, внизу и наверху, слышались незнакомые женские голоса, стучала у бабушки швейная
машина: это спешили с приданым. Одних шуб за Надей давали шесть, и самая дешевая из них, по словам бабушки, стоила триста рублей! Суета раздражала Сашу; он
сидел у себя
в комнате и сердился; но все же его уговорили остаться, и он дал слово, что уедет первого июля, не раньше.
Я пришел к той части
машины, где на отлогом деревянном скате скоплялись шлихи и золото. Два штейгера
в серых пальто наблюдали за работой
машины; у стены, спрятавшись от дождя,
сидел какой-то поденщик
в одной рубахе и, вздрагивая всем телом, сосал коротенькую трубочку. Он постоянно сплевывал
в сторону и сладко жмурил глаза.
На плотине несколько пильщиков, как живые
машины, мерно качались вверх и вниз всем туловищем; у почерневшей деревянной будки
сидел седой старик; несколько мальчишек удили рыбу с плотины; какая-то старушка-дама, как часовой, несколько раз прошла по плотине, а затем скрылась
в щегольской купальне, стоявшей у господского дома.
Я отыскал Мухоедова
в глубине рельсовой катальной; он
сидел на обрубке дерева и что-то записывал
в свою записную книжку; молодой рабочий с красным от огня лицом светил ему, держа
в руке целый пук зажженной лучины; я долго не мог оглядеться
в окружавшей темноте, из которой постепенно выделялись остовы катальных
машин, темные закоптелые стены и высокая железная крыша с просвечивавшими отверстиями.